Главная Новости Хоть разбейся, но достигни Контакты

(10mb)

Содержание

§  Предисловие

§    Глава1

§    Глава2

§    Глава3

§    Глава4

§    Глава5

§    Глава6

§    Глава7

§    Глава8

§    Глава9

§    Глава10

§    Глава11

§    Глава12

§    Ввгнг вес ссылка





смотреть




ГЛАВА 1

 

ЧТО ТАКОЕ ФИТНЕС ДЛЯ ГЛАЗ

И КАК ОН МОЖЕТ ПОВЛИЯТЬ НА ВАШУ ЖИЗНЬ

 

Муж и жена пришли к окулисту. Проверка их зрения показала, что мужчине нужны очки, а женщине — нет. Ее глаза совершен­ны. У кого из них глаза находятся в лучшем состоянии?

Честно говоря, я не могу сказать вам этого на основе такой скупой информации. И никакой врач не сможет. Обычные про­верки состояния зрения предназначены для того, чтобы выяс­нить, нужны ли вам очки или существует ли какая-то скрытая проблема с вашими глазами. Такие проверки важны. Спросите любого человека, который впервые надел очки и обнаружил, что на деревьях есть листья. Спросите каждого, кто откладывал ви­зиты к окулисту, пока не стало слишком поздно. От обычной проверки зрения часто зависит, будете ли вы видеть или ослеп­нете. Но такие проверки не способны определить, насколько ва­ши глаза тренированы.

Так что же такое фитнес для глаз и связана ли тренирован­ность глаз с их физическим состоянием? Возможно, вам станет более понятно, что это такое, если я приведу вот какую анало­гию. Предположим, что вы идете к врачу, чтобы он обследовал ваши руки. Исследование с использованием новейших техноло­гий показывает, что у вас имеется в наличии десять пальцев, все суставы на месте, нет никакого артрита и целы все кости и сухо­жилия, ушибов и ран также не наблюдается. Короче говоря, про­верка показывает, что у вас совершенные руки.

Но насколько хорошо вы можете пользоваться этими рука­ми? Иными словами, насколько они сильны? Насколько вынос­ливы? Насколько скоординированны их действия, насколько они быстры и проворны? Можете ли вы играть на скрипке, как Паганини? А на рояле, как Рихтер? Безусловно, отсутствие боль­шого пальца помешало бы вам пользоваться руками, но тот факт, что ваши руки не имеют никаких физических дефектов, еще не гарантирует их тренированности. В этом отношении с глазами дело обстоит точно так же. Проводя осмотр, врач использует свет, зеркала, лупы и массу высокотехнологичных приспособле­ний, чтобы измерить физические параметры ваших глаз, и об­следует каждый их укромный уголок и мельчайшую трещинку на предмет выявления каких-либо признаков отклонения от нормы или заболевания. Даже в этом случае, когда проверка за­кончена и врач объявляет, что с вашими глазами все в порядке, или выписывает рецепт на очки, которые позволят вам четко ви­деть строчки на проверочной таблице, он все равно ничего не скажет вам о выносливости, скорости, точности, координации или гибкости вашего зрения. Никакой информации о трениро­ванности ваших глаз.

Иметь тренированные глаза — это нечто большее, чем иметь здоровые глаза или хорошие очки. Фитнес для глаз позволяет вам задействовать ранее не использованный потенциал мозга, чтобы лучше видеть как в очках, так и без них. Великий бейсболист Йо­ги Берра однажды заметил: «Девяносто процентов усилий, кото­рые вы вкладываете в удар, приходятся на долю мозга, и лишь 10 процентов — на действие мышц». То же самое справедливо и для действия глаз. Иметь отличные глаза или очки — это лишь 10 процентов зрения; а пользоваться этими глазами — 90 про­центов.

Если физически ваши глаза в хорошем состоянии, то фитнес для глаз позволит вам не отставать от информационного бума в Интернете, читать «Войну и мир», не испытывая усталости, по­бедить в теннисе или гольфе или идти по извилистой дороге тем­ной ночью, не опасаясь свернуть себе шею. Тренированность глаз — это способность после проведенного перед экраном ком­пьютера дня, вернувшись домой, иметь силы, чтобы насладиться общением с близкими.

Даже если у вас все в порядке с глазами или у вас отличные очки, фитнес для глаз повлияет на вас так, как вы даже и вообра­зить себе не можете. Я в течение двадцати пяти лет учил людей пользоваться их глазами. Следующие истории взяты из моего опыта на этом поприще, и они рассказывают о разнообразных благоприятных последствиях, которые оказали тренировки для глаз на моих пациентов. Некоторые истории рассказывают о реальных людях, изменены лишь их имена. А другие представляют собой обобщенный рассказ, включающий опыт сотен пациентов, имевших проблемы с тренированностью глаз, откуда вытекали и их жизненные трудности.

 

ГЛАЗА, УСТАВШИЕ ОТ ИНТЕРНЕТА

В начале 1980-х годов в обществе стало возникать беспокойство по поводу последствий, которые влечет за собой для глаз челове­ка долгое сидение перед мониторами компьютеров. Начиная с этого времени стали поступать данные о том, что половина всех компьютерных операторов жалуются на утомление глаз. Когда в широкий обиход вошел Интернет, подобные жалобы стали по­ступать не только от офисных служащих. Вот история Билла.

Билл — пилот коммерческой авиалинии. Он обратился ко мне с жалобой на нечеткость зрения, которая еще более усили­лась с тех пор, как он стал проводить больше времени в Сети. Когда он поднимал глаза от компьютерного экрана, ему требова­лось несколько секунд, чтобы зрение вновь приобрело четкость. И, что еще больше тревожило Билла, острота его зрения в целом ухудшилась. Он был один из тех многих компьютерных пользо­вателей, чье зрение стало ухудшаться по мере того, как они ста­ли проводить больше времени перед монитором.

Билл почувствовал первые признаки проблемы даже раньше, чем их смог обнаружить окулист. Доктор сказал, что у Билла с глазами все в порядке, и уверил его, что раз он способен прочи­тать положенное количество строк в проверочной таблице, зна­чит, причин для волнений нет. Когда Билл стал настаивать, что проблема все-таки есть, врач чуть ли не обозвал его невротиком, но Билл все равно был уверен, что с его глазами что-то не так, особенно когда врач еще раз твердо повторил: «С вашими глаза­ми все в порядке».

Обследовав Билла, я обнаружил, что его глаза в самом деле были безупречны. Он мог прочитать с расстояния двадцать фу­тов (60 см) ту же самую строчку на проверочной таблице, кото­рую большинство людей способно прочитать лишь с пятнадцати.

Так почему же Билл жаловался на расплывчатость зрения? Дело в том, что наш глаз устроен подобно фотокамере. Посту­пающее в него изображение проходит через хрусталик и фокусируется на задней стороне глазного яблока вверх тормашками. Обычный осмотр определит, не сломана ли наша камера.

К счастью для Билла, я задал ему два дополнительных вопроса о том, насколько четко он видит изображение на картинах или на экране кинотеатра. Таким образом я хотел выяснить, на­сколько его глаза тренированы. И я сразу понял, что глаза-каме­ры Билла, возможно, могут дать сто очков вперед изделиям фир­мы Nikon, но вот хорошие фотографии они делать, к сожале­нию, не могли. Я сразу понял, что ему предстоят энергичные тренировки, о чем и не замедлил ему поведать, правда, утешил его тем, что для этого ему не придется ни надевать спортивный костюм, ни потеть в гимнастическом зале.

«Так вы хотите сказать, что я должен тренировать глаза?» — удивился Билл. Нет. Хорошая работа глаз необязательно зависит от состояния самих глаз, но и от состояния мозга. И тренировать глаза — это далеко не то же самое, что тренировать мышцы, поднимая тяжести или бегая трусцой. Эта тренировка скорее подобна курсу вождения автомобиля. Помните, когда вы только начинали водить машину, как вам нужно было все время пом­нить о том, чтобы не заехать за разделительную черту на дороге? А теперь, когда вы сидите за рулем, вы думаете о том, куда вы едете и где находятся другие машины. Ваше мастерство вожде­ния никак не повышалось, потому что мышцы ваших рук, когда вы держали руль, начинали напрягаться. Но вы стали водить луч­ше, потому что научили свой мозг координировать движения этих мышц с работой ваших глаз.

То же самое справедливо и для тренировки зрения. Мы не тренируем мышцы глаза. Эти мышцы и так уже в сто раз силь­нее, чем требуется, чтобы двигать глазами. Вместо этого мы, можно сказать, тренируем «мышцы мозга».

Но какие участки мозга мы тренируем?

Ученые все еще бьются над этим вопросом. Если сравнить со­временные научные труды, посвященные функциям головного мозга, с теми, что изданы тридцать лет назад, можно увидеть, что мозг современного человека развивается значительно более бы­стрыми темпами, чем в любой другой период истории. Я не со­бираюсь здесь размышлять о том, с какими именно частями мозга это происходит, потому что если эта тенденция будет про­должаться, то уже через десять лет понятия о функциях мозга претерпят такие изменения, что мои нынешние объяснения уже не будут приниматься во внимание.

Поэтому я буду оперировать таким понятием, как некие во­ображаемые «мышцы мозга». Для простоты понимания мы бу­дем называть их зрительными мышцами и представлять, что они располагаются в каком-нибудь месте нашего тела между крышкой черепа и подошвами ног. В главах с 3 по 9 я расскажу вам о каждой из этих воображаемых мышц, так что вы сможете начать ваши тренировки по развитию навыков хорошего зрения.

Что касается Билла, то его дряблые зрительные мышцы, еще более истощенные сидением в Интернете, не позволяли ему чет­ко видеть предметы. Даже при том, что он мог четко видеть в те­чение тех нескольких секунд, которые требовались, чтобы на­звать полдюжины крошечных буквочек на проверочной таблице в кабинете окулиста, его зрение было не таким стабильным, как раньше, когда он еще не увлекался Интернетом.

Я подозреваю, что отчасти Билл не был удовлетворен своим зрением, поскольку прежде он видел гораздо лучше. Когда я спросил его об этом, Билл сказал, что как-то раз, когда он прохо­дил обычную проверку зрения, окулист был немало впечатлен тем фактом, что Билл мог видеть на таблице буквы вдвое мень­шие, чем большинство его пациентов. Поэтому Билл, точно зная, насколько хорошо он видит вдаль, забеспокоился, когда обнару­жил, что, оторвав взгляд от монитора компьютера, в течение первых нескольких секунд он видел хуже, чем обычно. И он уже по-настоящему встревожился, когда ему стало требоваться все больше и больше времени, чтобы его зрение прояснилось после работы на компьютере.

Если бы Билл еще протянул время и не начал тренировки зре­ния, то оно становилось бы все хуже и хуже и дело кончилось бы тем, что ему пришлось бы надеть очки. Как только Билл узнал о фитнесе Для глаз, он тут же пришел на консультацию и начал тренировки. Когда он их закончил, он накачал свои зрительные мышцы достаточно, чтобы проблема зрения в связи с Интерне­том его уже больше не волновала. Он снова стал прекрасно ви­деть на любом расстоянии, мгновенно и без усилий. И ему вновь открылись те самые мелкие буквочки на проверочной таблице, которые для большинства из нас так и остаются тайной за се­мью печатями.

 

КОШМАР УПРАВЛЕНИЯ МАШИНОЙ В ТЕМНОЕ ВРЕМЯ СУТОК

Некоторые люди ненавидят управлять машиной поздним вече­ром или ночью. А некоторым людям все равно, когда ехать — днем или в темноте. Прочитайте следующие утверждения и от­метьте, с какими из них вы согласны.

1.Я предпочитаю ездить вечером: движение не такое интен­сивное.

2. Мне одинаково удобно вести машину как днем, так и но­чью.

3. Я не возражаю против того, чтобы вести машину ночью, но в такое время управлять немного труднее.

4. Я предпочитаю скорее ездить днем, чем вечером.

5. Когда я управляю машиной вечером, меня это нервирует.

6. По возможности, я избегаю водить машину вечером.

7. Я не езжу на машине по вечерам, если меня не вынуждает к этому крайняя необходимость.

8. При мысли о том, что нужно ехать на машине вечером, у меня замирает сердце, а ладони становятся влажными.

В том случае, если первые два утверждения вам не подходят, возможно, вас заинтересует история Дарлен.

Дарлен была высокой рыжеволосой женщиной около сорока лет. Несмотря на новые очки, она делала все, чтобы не водить машину вечером. Если ей нужно было лететь на самолете по де­лам, она всегда заказывала билеты на утренние рейсы, чтобы не пришлось после захода солнца колесить вечером по незнакомым улицам в машине, взятой напрокат. Дома, в Атланте, Дарлен во­дила «Вольво», в то время как ее спортивный «БМВ Z3» без дела скучал в гараже. Тяжелый «Вольво» был броней, которая, как ей казалось, защитит ее, когда ей придется ехать вечером.

Со временем даже «Вольво» перестал казаться ей надежным. Дарлен стала бояться водить машину даже днем, и это превра­тилось для нее в настоящий кошмар. Она начала испытывать жестокие приступы паники, вынуждавшие ее съезжать с шоссе на обочину и пережидать, когда сердце перестанет колотиться как сумасшедшее, а дыхание восстановится. Мир вокруг нее бы­стро сжимался.

Чтобы немного понять ее состояние, представьте, что вы си­дите в темном кинотеатре и смотрите триллер. Мужчина с но­жом преследует невинную юную девушку. Мы знаем, он где-то там, но режиссер так поставил эту сцену, что нам его не видно. Мы видим только девушку и предметы, которые она трогает своими бледными пальцами: подлокотник стула, косяк двери. Мрачная тревожная музыка, вначале звучавшая лишь фоном, медленно начинает становиться громче. Мы понятия не имеем, где убийца и в какой момент лезвие его ножа блеснет на экране. Сердце Дарлен заставлял биться быстрее не страх перед убий­цей с ножом, а страх перед юными велосипедистами, выскаки­вавшими словно бы ниоткуда. Но вовсе никакой не режиссер искусственно сузил поле ее зрения. И это не было вызвано также заболеванием глаз. Просто они у нее были не тренированы.

Дарлен не одинока в своем страхе управлять машиной в тем­ное время суток. Хотя мало кто из водителей испытывает в связи с этим настоящие приступы паники, многие все равно ощущают неопределенную нервозность или своего рода мрачные предчув­ствия, когда едут по скоростной автомагистрали после наступле­ния темноты. Есть и такие, кто всеми силами стремится попасть домой до захода солнца, словно боятся, что после этого момента на них обязательно набросится Дракула со товарищи. Многие из этих дневных путешественников носят очки. А многие и не но­сят. Но в очках они или нет, большинство из них нуждаются в тренировке своих зрительных мышц.

Днем лучи света, поступающие в наши глаза, позволяют ви­деть все детали, которые требуются нашему мозгу, чтобы он рас­познал картину мира, открывающуюся перед нами, — при усло­вии, что у нас здоровые глаза или хорошие очки. Но при недос­таточном освещении эти необходимые детали затенены. Требуется больше напрягать глаза, чтобы разглядеть знаки, линии и края дороги. И вот здесь-то тренированность глаз приобретает важ­ную роль. Тренированность глаз позволяет ответить на два во­проса: Что это? И где это? Вопрос «Что это?» может иметь значение «О чем говорит этот уличный знак?» или «Это «Форд» или «Бьюик»?». А вопросы типа «Где это?» могут означать, например, «Где точно находится тот буфер?» или «С какой скоро­стью приближается та машина?». Способность быстро распозна­вать уличные знаки и марки автомобилей может быть важной, но способность определить расстояние до какого-либо объекта на дороге может спасти нашу жизнь.

Существуют реальные проблемы с глазами, которые влияют на восприятие человеком перспективы. Люди, страдающие косо­глазием, или те, у кого не видит один глаз, испытывают трудно­сти с определением расстояния до объекта. Есть также очень много людей, которые, даже имея здоровые глаза или хорошие очки, все равно затрудняются с оценкой перспективы, особенно вечером.

Нетренированность глаз — вот причина, почему многие люди чувствуют себя без очков растерянно. Человек, который не мо­жет встать с кровати, не надев очки, делает так не потому, что пол слишком маленький и его трудно разглядеть, а из-за того, что ему трудно оценить расстояние до него. Такие люди полага­ются на четкое зрение, чтобы разглядеть детали, а когда детали потеряны, то теряются и они. Это та же проблема, что и с оцен­кой расстояния при плохом освещении. Чем меньше света, тем меньше подсказок, помогающих нам ориентироваться, мы полу­чаем из окружающего мира и тем лучше должны быть трениро­ваны наши глаза.

В случае с Дарлен, как только она закончила тренировки зре­ния, она снова стала без опаски управлять автомобилем, а при­ступы паники остались в прошлом. Когда мимо нее со свистом проносится грузовик, она больше не шарахается от него, потому что может точно оценить расстояние между ним и ее машиной. Ее прогресс шел такими быстрыми темпами, что скоро она уже вызволила из гаражного плена свой застоявшийся без дела «БМВ». Езда в вечернее время больше не вызывала в ней нервной дрожи. Она уже не нуждалась в броне «Вольво» даже после наступления темноты.

 

СЧИТАЯ СТРАНИЦЫ

Как долго вы можете читать, не испытывая усталости или дис­комфорта и не переставая понимать смысл текста?

Хотя многие люди могут читать часами напролет, этой благословенной способностью наделены далёко не все. Многие в нача­ле процесса чтения чувствуют себя вполне нормально, но затем начинаются проблемы. У одних начинают болеть глаза или голо­ва. У других строчки начинают танцевать перед глазами. Одни теряют строчки, а другие вскоре после начала чтения теряют способность сосредотачиваться на тексте, им хочется встать, пойти и заняться чем-нибудь другим, и поэтому они или откла­дывают книгу, или начинают перечитывать предложения по не­скольку раз, чтобы понять, что написано. Некоторых людей, по­сле того как они немножко почитали, клонит в сон. Есть и та­кие, кто повторяет слова текста вслух или шепотом, поскольку способны воспринимать информацию только на слух, а не гла­зами.

Сара была как раз из тех людей, кому процесс чтения давался с трудом. Она вовсе не была дурочкой, но всегда считала страни­цы, перед тем как попытаться немного почитать. Толстые книги она вообще в руки не брала, а также избегала книг в мягкой об­ложке с мелким шрифтом.

Сара закончила колледж с отличием и стала учительницей. Несмотря на то что в колледже она получала хорошие оценки, ее охватывала паника, когда ее просили прочитать вслух какой-нибудь незнакомый текст. Она с трудом проходила проверочные тесты, рассчитанные на время. Чтобы поддерживать репутацию отличницы, ей приходилось заниматься гораздо усерднее, чем ее одноклассникам, и тратить на занятия гораздо больше времени. Она никогда не получала радости от чтения. В течение многих лет она втайне задавалась вопросом, а все ли в порядке у нее с головой. Она очень сожалела о том, что не может сесть и почи­тать что-нибудь просто для собственного удовольствия, а также читать текст вслух, с выражением и без запинок.

Проблема Сары не была связана непосредственно с чтением: она могла легко распознавать слова и понимала их значение. Ее проблема заключалась в усталости. Чем дольше она читала, тем больше ее глаза просто скользили по странице и тем хуже она понимала смысл текста. Как бы усердно она ни занималась, ее глаза продолжали перескакивать слова и даже строчки, и ей приходилось перечитывать одно и то же предложение дважды. Она испытывала такие трудности, что, если ей предстояло читать какой-нибудь текст вслух перед своими учениками, она брала его домой и репетировала, чтобы не опозориться перед ними на следующий день.

Поскольку Сара каждый год ходила проверять глаза к окули­сту и почти всю жизнь носила очки, ей и в голову не приходило, что ее проблемы с чтением могут быть связаны с глазами. И с глазами, и с очками у нее на самом деле было все в порядке. Проблема заключалась в нетренированности ее глаз. Ей прихо­дилось прикладывать много усилий, чтобы наладить координа­цию движений глаз при чтении, поэтому она быстро уставала и не могла воспринимать смысл текста. Иногда у нее от напряже­ния даже строчки сливались перед глазами. Каждый раз, перево­дя взгляд с одного слова на другое, она должна была прилагать усилия, чтобы скорректировать фокус, и этот процесс занимал так много времени, что, даже когда она не теряла то место, где читает, ей все равно приходилось делать паузы перед каждым словом. Именно необходимость специальных усилий была при­чиной такой черепашьей скорости чтения Сары.

Через несколько месяцев тренировок читать ей стало несрав­ненно легче. Ее глаза теперь уже не скакали беспорядочно по страницам, и она не уставала. Ей уже не нужно было считать страницы перед тем, как приступить к чтению, и она осмелива­лась браться за толстые книги. Одолев однажды толстенный ро­ман в 780 страниц, она так воодушевилась, что с ходу проглотила еще один, не менее толстый, причем без всяких проблем. В по­следний раз, когда я разговаривал с Сарой, она сообщила мне, что с успехом сдала экзамен на получение степени магистра, подготовку к которому ей пришлось прежде откладывать из-за проблем со скоростью чтения.

 

СЛИШКОМ УСТАЛ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

Как вы думаете, почему после рабочего дня вы чувствуете себя выжатым, как лимон? Почему, приходя домой, вы испытываете такую усталость и раздражение? Давайте посмотрим. Сколько лестниц вы преодолеваете в течение одного среднего рабочего дня? Сколько цементных блоков вы перетаскиваете? Сколько миль вы пробегаете? Сколько физической силы вы фактически затрачиваете?

Если ваш день проходит за офисным столом, то почему вы так измотаны? Какие мышцы вы перенапрягли? Возможно, у вас с Тоддом один и тот же источник усталости и хандры.

Тодд иногда чувствовал, что он слишком устал, чтобы жить.

Он был программистом и сидел в офисе с девяти до пяти, но чувствовал, что его работа пожирает его жизнь, по крайней мере в будние дни. После восьми часов, проведенных на службе, он так уставал, что не мог заниматься больше уже ничем.

Когда Тодд сидел за компьютером, у него болели голова и гла­за, и, чтобы избавиться от этих ощущений, он принимал аспи­рин. Он носил очки, которые каждый год менял на более сильные, и считал свой дискомфорт и усталость результатом «напряжен­ной» работы. Хоть аспирин и снимал боль, он не мог избавить Тодда от усталости.

Приходя домой с работы, он чувствовал крайнее раздраже­ние и, если бы не жил один, наверное, срывал бы его на каждом, кто попался ему на его воспаленные глаза. А так он просто падал на диван, чтобы поспать.

Набравшись сил в выходные, по понедельникам он дремал после работы совсем чуть-чуть, так что у него еще оставались си­лы, чтобы поиграть с друзьями в баскетбол. Но к середине неде­ли запасы его энергии окончательно истощались.

После работы он опять спал на диване так долго, что к вечеру еле заставлял себя проснуться и встать, чтобы поужинать и доб­рести до кровати. Ни о каких свиданиях с девушками и речи не было. Для этого он был слишком усталым и раздражительным.

Наконец одна из его приятельниц, услышав, как Тодд жалует­ся на боль в глазах и усталость, посоветовала ему обратиться ко мне. Сначала Тодд возражал, сказав, что он только недавно сме­нил очки и в визите к врачу нет нужды. Но когда его знакомая объяснила, что и она страдала от подобной проблемы, несмотря на отличные очки, Тодд позвонил мне и договорился о визите.

Когда я встретился с Тоддом впервые, он был настроен весь­ма скептически и сомневался, что я смогу чем-то ему помочь. Он упорно повторял, что у него новые очки и они подходят ему как нельзя лучше.

Я проверил, и оказалось, что он был прав. Его очки точно со­ответствовали его зрению. Я начал проверять, насколько трени­рованы его глаза, и когда закончил, Тодд пожаловался, что испы­тывает те же ощущения, что и на работе, то есть головную боль и напряжение в глазах. Тот факт, что мне удалось вызвать те же симптомы, указывал на то, что его головные боли были связаны именно с нетренированностью глаз, а не с какими-либо физиче­скими проблемами.

Когда я объяснил Тодду, что ему нужно тренировать свои гла­за, он не очень-то воодушевился и утверждал, что «слишком за­нят» для этого. Конечно, проще было принять аспирин, который более или менее снимал неприятные ощущения. Тогда я поинте­ресовался, как он себя чувствует вообще, когда приходит после работы домой. Я рассказал ему, что принимал множество паци­ентов, чьи глаза также были совсем нетренированными и кото­рые, так же как и Тодд, валились с ног, просидев целый день пе­ред компьютером. И они так же, как и Тодд, могли взорваться от любого пустяка или просто падали на кровать и засыпали мертвым сном.

Когда я произнес слово «сон», глаза Тодда широко раскры­лись от удивления... Он признал, что после целого дня работы глазами он ни на что уже не годился, кроме как на сон. Он уже боялся, что проспит всю свою жизнь.

Он начал тренировки через несколько дней после визита ко мне. После первого занятия у него болела голова, и тем вечером он так устал, что пропустил ужин и просто лег спать.

Через несколько недель после тренировок голова у него боле­ла уже гораздо меньше. На работе головные боли также почти перестали его донимать, и он уже не так уставал, как прежде.

Через три месяца и головные боли, и усталость прошли окон­чательно. После работы у него оставалось еще достаточно сил, чтобы играть в баскетбол с друзьями. А если вечера он проводил дома, то уже не спал, а снова вернулся к забытому занятию — чтению для удовольствия. Он также начал ходить на свидания и больше не тратил вечерние часы на сон.

Короче говоря, по мере того как глаза Тодда становились все сильнее, возрастал его интерес к жизни. Он стал лучше ладить с людьми. У него появилось больше энергии, чтобы терпеть и ми­риться с причудами других людей и получать удовольствие от их шуток. Теперь у него стало достаточно энергии, чтобы жить пол­ной жизнью.

ЗРЕНИЕ СПОРТСМЕНА

«Следите за мячом!»

Легче сказать, чем сделать, особенно если мы говорим о мяче, летящем на вас со скоростью сто миль в час.

Конечно, если вы не член команды высшей лиги, вам не нуж­но развивать свое зрение до такой степени. Но что, если бы вы захотели усовершенствовать свои навыки игры в гольф или тен­нис, чтобы чаще выигрывать? Насколько тренированными долж­ны быть ваши глаза в этом случае? Как я уже говорил выше, тре­нированность глаз помогает ответить на вопросы «Где это?» и «Что это?». А что касается спорта, то она помогает ответить так­же и на не менее важный вопрос «Где я?».

Именно так. Где вы? Где ваши ноги? Где ваши руки? Где ваше тело? Хорошие вопросы, и особенно полезно знать на них ответ, когда мы говорим о спортивных состязаниях, о танце или о воз­можности перемещаться в комнате, полной людей, без того, что­бы наступать им на ноги или проливать напитки из бокалов. В качестве примера здесь лучше всего подойдут истории Джека и Мэри.

Джек и его жена Мэри пришли ко мне в надежде улучшить свои спортивные навыки. Джек играл в гольф, а Мэри — в тен­нис. И оба они чувствовали, что нечто другое, нежели недостаток физической формы и техники игры, не давало раскрыться пол­ностью их потенциалу в спорте.

На площадке Джеку всегда было трудно определить, сделал ли он длинный или короткий удар, и, если бы не помощь его партнера, он каждый раз долго ломал бы себе над этим голову. Короткие удары Джека были непоследовательными, и, в отличие от игры на домашнем поле Для гольфа, где он наизусть знал все холмики и уклоны и играл более или менее успешно, его способ­ность оценить незнакомое поле явно не относилась к тем навы­кам, которые могли бы сделать его легендой гольфа.

У Мэри имелись свои проблемы. На теннисном корте ей тре­бовалось слишком много времени, чтобы предвидеть, куда поле­тит мяч. В результате она подбегала слишком поздно, чтобы по­слать крученый мяч — прием, которому она научилась во время тренировок.

И, что еще хуже, Мэри пугала сетка. С этого расстояния мяч летел слишком быстро, чтобы она могла отреагировать, и она боялась, что мяч попадет ей в лицо.

В первый раз я встретился с Джеком и Мэри, когда они при­вели ко мне своего сына, Питера, которому трудно давалось чте­ние. Во время очередной проверки Джек отметил, что Питер стал не только лучше читать, но и более метко бить по мячу (он играл в бейсбол в младшей лиге). Когда разговор перешел на те­му спорта, я почувствовал, что и Джек, и Мэри заинтересовались, насколько тренированы их собственные глаза.

Признаки нетренированности глаз в теннисе включают про­блемы с отбиванием высоких подач, неумение достичь хорошего результата в игре при хорошей технике, неспособность точно определить место, куда следует переместиться на корте в сле­дующую секунду, и неспособность ударить по мячу самой сере­диной ракетки. В гольфе же это проблемы с определением точ­ного расстояния до лунки (особенно при коротких ударах), ошибки в определении возвышенностей и уклонов на поле и тенденция посылать лишь низкие мячи.

И в гольфе и в теннисе постепенное снижение эффективно­сти в течение одной игры также свидетельствует о том, что сле­дует обратить внимание на глаза. Их дополнительное напряже­ние может вызвать преждевременную усталость и потерю кон­центрации и точности. Обследуя Джека и Мэри, я обнаружил, что у них обоих, как и у их сына, были нетренированные глаза.

В школе Джек учился неплохо, но скорее благодаря уму, чем способности пользоваться своими глазами. Тем не менее после окончания школы, четыре года помучившись в колледже, Джек стал продавцом, то есть выбрал такое занятие, где не требуется напряжения глаз. И хотя ему и удалось держаться подальше от книг, связанная с глазами проблема все же подстерегла его там, где он этого вовсе не ожидал, а именно — на поле для гольфа.

В отличие от Джека Мэри в школе училась превосходно. Страстно увлекаясь чтением романов, она умела отгородиться от остального мира и погрузиться в чтение, даже если вокруг было очень шумно. Но за эту способность изолироваться от всего ей пришлось заплатить свою цену. Она пожертвовала способностью хорошо видеть вдаль ради того, чтобы очень хорошо видеть то, что расположено рядом. Следствием интенсивных усилий, кото­рые она прилагала в процессе чтения, была необходимость по­стоянно увеличивать оптическую силу ее очков. Хотя Мэри теперь носила контактные линзы, та же самая нераспознанная проблема, упорно преследовавшая ее в школе, теперь мешала ей и на теннисном корте.

Оценив результаты проверки тренированности глаз Мэри, я понял, что она закрывалась от мира не только в те моменты, ко­гда читала. Я сразу же задал ей вопрос: «Как часто вы натыкае­тесь на предметы?» Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз, она даже засмеялась. Выяснилось, что обычная манера пе­редвижения Мэри по кухне у них дома заключалась в том, что она шла, пока не натыкалась на стол, холодильник или мойку, и останавливалась. Она редко доверяла своим глазам вести ее. Дей­ствительно, она призналась, что, сколько себя помнит, у нее все­гда были синяки на бедрах, потому что она постоянно натыка­лась на вещи.

Возможно, главное различие между зрением, необходимым для чтения, которое у Мэри было развито отлично, и зрением, необходимым для игры в теннис, заключается в том, что для вто­рого нужно двигаться, а для первого — нет. При чтении ни кни­га, ни голова не должны передвигаться. А в теннисе и голова и мяч все время быстро двигаются. Поэтому степень тренирован­ности глаз, необходимой для занятий спортом, включает способ­ность иметь дело с перемещающимися целями, при этом тело тоже двигается или находится в неустойчивом положении.

Джек и Мэри добились больших успехов в тренировке глаз. К концу курса Джек считал, что развил у себя, по его словам, «ес­тественное чувство уверенности», потому что «видел вещи таки­ми, какие они есть». В течение многих лет он играл в гольф с од­ним и тем же партнером, который всегда говорил Джеку, сделал ли тот длинный или короткий удар. Теперь, когда Джек стал луч­ше оценивать перспективу, он мог сам отлично оценивать рас­стояние между ним и партнером. Широта его зрительного вос­приятия также увеличилась, и теперь он впервые мог хорошо видеть все холмы и впадины, чтобы адекватно оценивать ситуа­цию в игре. Знакомое поле или незнакомое — это больше не имело никакого значения для планирования ударов. Он больше не боялся опозориться в игре.

Точно так же и манера игры Мэри на теннисном корте стала гораздо более уверенной. Поскольку быстрота ее реакции значи­тельно возросла, она больше не боялась, что мяч попадет ей в ли­цо. Она стала играть напористее. Поскольку ее периферийное зрение также улучшилось, ей больше не нужно было отрывать глаза от мяча, чтобы увидеть, где находятся другие игроки.

Теперь она чувствовала себя на корте более уверенно и сво­бодно, и ей не нужно было прилагать дополнительных усилий, чтобы «следить» за ситуацией на корте, поэтому можно было вложить эти силы в мастерские удары.

Хотя Джек еще не вошел в первую десятку сильнейших голь-фистов мира, а Мэри все еще ждет приглашения на Уимблдон-ский турнир, оба они находят большую радость и удовлетворе­ние в спорте. И теперь, когда Мэри использует свои глаза, а не бедра, чтобы ориентироваться на кухне, с синяками она расста­лась навсегда.

 

ВИДЕТЬ, ЧТОБЫ СПАТЬ

Прежде чем продолжить, я хотел бы заметить, что тренировка ваших зрительных мышц — это вовсе не панацея. Она помогает только тогда, когда ваши глаза открыты. По крайней мере, так я полагал. Но познакомьтесь с историей Стива.

Стив пришел ко мне на прием в полной уверенности, что я смогу ему помочь. В журнале он прочитал о специальной облас­ти фитнеса для глаз, называемой визуализация, то есть способно­сти вызывать в уме образы и управлять ими. В процессе визуали­зации можно, например, отрабатывать удары в гольфе или вооб­ражать себя в желательных для вас жизненных ситуациях. Но что, если, закрыв глаза, вы не способны увидеть ничего, кроме черноты? Некоторые люди не могут рисовать картины в уме, а вместо этого в их головах непрерывным потоком текут мысли. Так вот Стив как раз испытывал большие трудности с визуализа­цией, и из-за этого у него на работе были проблемы. Не имея в голове образа того, о чем он говорит, ему трудно было проводить презентации товаров, которые он продавал. Хотя обычно ему удавалось как-то выкручиваться, его постоянно терзал страх по­терять мысль, запнуться или запутаться, и чем больше он боялся, тем хуже у него получалось создать мысленный образ.

Но к концу курса тренировок он мог создавать в воображе­нии образы даже лучше, чем любой из тренеров в нашем центре. И продажи у него пошли как по маслу.

Во время одного из своих последних визитов к нам Стив упомянул, что ему всегда было трудно заснуть. Часто, чтобы отклю­читься, ему требовалось чуть ли не несколько часов. Как я уже говорил, люди, не умеющие создавать мысленные образы, склон­ны вести бесконечный внутренний монолог. Эта внутренняя болтовня часто заставляет их ум сохранять активность еще до­вольно долго после того, как их голова коснется подушки. Я пред­ложил Стиву вместо болтовни с самим собой представлять себе число 100, а затем вести обратный счет, представляя себе цифры, но не проговаривая их.

В следующий раз, когда Стив пришел к нам, я поинтересовал­ся, как обстоят его дела с засыпанием. И он взволнованно рас­сказал мне, что ему потребовалось всего лишь десять минут, что­бы заснуть глубоким и спокойным сном. Это имело смысл: как вы можете считать овец, если вы не можете их видеть? Состоя­ние глаз Стива настолько улучшилось, что он мог теперь визуали­зировать не только свой путь к успешным продажам, но и путь к состоянию сна.

 

НЕСКОЛЬКО СЛОВ 0 ВАШИХ ОЧКАХ

Носите ли вы очки или контактные линзы? Если да, то ответьте на следующие вопросы: ваши очки помогают вам видеть, но вы­зывают головную боль и напряжение в глазах? Насколько вы за­висите от своих очков? Вы надеваете их только по необходимо­сти или они нужны вам постоянно?

В то время как сила ваших очков в значительной степени ос­нована на структуре ваших глаз, то, как вы ими пользуетесь, за­висит от тренированности ваших глаз. Конечно, если стекла у ва­ших очков толщиной с хрустальную пепельницу, то вы действи­тельно зависите от них. Ну а если они не такие сильные?

Что касается очков с небольшой оптической силой, то здесь есть два типа зависимости от очков. Можно сравнить четырех человек с одинаковым, не очень слабым зрением и обнаружить, что один надевает очки, прежде чем встать с постели утром, дру­гой — только когда ведет машину, третий вообще не носит оч­ков, а четвертый носит их постоянно, но тем не менее испыты­вает чувство напряжения в глазах. Конечно, если у вас очки с очень толстыми стеклами, вы никогда не сможете их выбросить. Но будет ли вам удобно даже в таких очках — при условии, что вам выписали правильный рецепт, — зависит прежде всего от степени тренированности ваших глаз.

Если вы из тех многих, кто не может жить с очками и не мо­жет жить без них, то история Джейн будет вам интересна.

Джейн было за тридцать, когда она стала ощущать, что у нее расплываются буквы при чтении. Она пошла к окулисту, и он выписал ей довольно-таки слабые очки. Но, впервые надев их, Джейн с сожалением обнаружила, что, хотя шрифт стал более отчетливым, восприятие окружающего мира было искаженным, а в глазах чувствовалось напряжение. Когда она пожаловалась на некомфортные ощущения своему окулисту, тот уверил ее, что это нормально и что нужно просто продолжать носить очки, и она к ним привыкнет. По его словам, через несколько недель «все образуется».

Вообще это правильный совет. Хотя в новых очках человеку может казаться, что стены и пол как-то странно наклонились, это искаженное восприятие обычно проходит.

Но у Джейн оно все никак не проходило. В течение месяца она сражалась со своими очками, прежде чем снова отправиться к окулисту. Он обнаружил незначительные изменения и выписал новые очки. С ними Джейн чувствовала себя не лучше, чем с первыми. Когда она снова явилась к доктору, он отнесся к ней с сочувствием. Но когда она предстала перед ним в четвертый раз, он уже немного разозлился. Продемонстрировав Джейн, что в новых очках она может видеть самые мелкие буквы провероч­ной таблицы, он заявил: «Более сильные очки вам не нужны. Бо­юсь, что больше ничего не могу для вас сделать». И добавил: «Мо­жет быть, в настоящее время вы переживаете какой-нибудь стресс?»

Хотя Джейн понимала, что из-за нее доктор и сам испытыва­ет стресс, но как ни старалась, она не могла припомнить ничего такого, что расстраивало бы ее в последнее время, за исключени­ем того, что ей было неудобно читать как в новых очках, так и без них.

Не желая просто так сдаваться, она отправилась к другому врачу, но почти с тем же результатом. Наконец одна ее подруга рассказала ей о фитнесе для глаз. Джейн тренировала глаза четы­ре месяца, после чего могла свободно читать как в очках, так и без них.

Дело здесь не в том, что лучшая тренированность глаз позволит вам отказаться от очков (иногда это так, а иногда и нет), а в том, что если ваши глаза здоровы, но вам все равно неудобно да­же в новых очках, то фитнес для глаз может оказаться единст­венным ключом к эффективному зрению.

 

ЧТО ДАСТ ВАМ ФИТНЕС ДЛЯ ГЛАЗ

Независимо от того, совершенны ли ваши глаза или у вас хоро­шие очки, существует ли какая-то сфера вашей жизни, которую вы могли бы улучшить, если бы видели шире, глубже или если бы ваши зрительные реакции стали быстрее? Хотели бы вы повы­сить эффективность чтения, лучше водить машину, играть в гольф или теннис? Или избавиться от напряжения глаз, повы­сить уровень энергетики, обрести способность вызывать в вооб­ражении яркие картины желательных для вас ситуаций или луч­ше засыпать? Это всего лишь малая часть тех жизненных пре­имуществ, которые могут дать вам тренированные глаза. Но даже если вы абсолютно довольны как своей жизнью, так и оч­ками, фитнес для глаз все равно может принести вам пользу.

Попробуйте провести следующий эксперимент. Закройте глаза и осмотрите комнату. Что вы видите?

Теперь откройте их.

Видно лучше? Предметы стали немного ярче?

Так, ну а что, если бы можно было открыть глаза во второй раз? Я не имею в виду закрыть их и открыть снова. Я хочу ска­зать, что, если можно было бы открыть ваши уже открытые гла­за во второй раз так, чтобы мир засверкал перед вами яркими красками, словно омытый весенним дождем? Стоило бы это се­ми минут в день?

Занимаясь фитнесом для глаз, вы тренируете не только глаза Вы тренируете ваше видение мира, чтобы можно было с легко­стью распознавать как мельчайшие детали, например, мелкие буквы в книге или значки на экране компьютера, так и видеть достаточно широко и глубоко, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Фитнес для глаз позволит вам увидеть как лес целиком, так и прожилки на листьях. Это способность извлекать уроки из того, что мы видели в прошлом, и уметь создавать будущее. Фит­нес для глаз позволит вам открыть не только ваши глаза, но и ваши умы для любых возможностей, которые вам предоставляет окружающий мир.

Если вы хотите открыть для себя способы, с помощью кото­рых фитнес для глаз может обогатить вашу жизнь, — а о многих из них вы даже и не подозреваете, — просто переверните стра­ницу и начните читать главу «Оценка тренированности собст­венных глаз».

Наши партнеры



-

Rambler's Top100
материалы из книги DAVID COOK VISUAL FITNESS 7 MINUTES TO BETTER EYESIGHT AND BEYOND. Все права пренадлежат их владельцам.
All rights reserved. 2008-2009 © Копирование материалов из сайта разрешается только со ссылкой на этот сайт /
хиты: 37867